Назад Наверх

Спектакль, которого не было

Блог 06.12.2014 Степан Звездин

В Алматы состоялось едва ли не самое крупное театральное событие за всю историю города. В южной столице Казахстана прошли сразу два театральных фестиваля: «Откровение» (молодежные частные театры из городов страны) и Международный театральный фестиваль, названия которому почему-то не придумалось.

Рассказать о фестивале полноценно, к сожалению, не получится. Удалось посмотреть только несколько спектаклей международной программы, очевидными хедлайнерами которой стали театр «АРТиШОК» (Алматы), «Старый дом» (Новосибирск, Россия) и «Ильхом» (Ташкент, Узбекистан). Критик Владимир Спешков, который присутствовал на молодежной программе фестиваля в качестве члена жюри, видел практически всё – и подготовил объемный материал для блога «Петербургского театрального журнала». Прочитать его можно здесь.

И о спектакле «Старого дома» «Пер Гюнт» наш журнал уже рассказывал. Всем, кому интересно – открывайте статью Алексея Пазникова «Миф о срубленном дереве» и наслаждайтесь хорошим текстом, в котором с философским и театроведческим пониманием отражен феномен спектакля итальянского режиссера Антонио Лателла.

Анатолий Григорьев (Пер Гюнт), Сергей Дроздов (Мефистофель)

Сцена из спектакля «Пер Гюнт», театр «Старый дом», Новосибирск

 

Спектакль «Дождь за стеной» театра «Ильхом» удивил на фестивале неожиданной формой коммуникации с новейшей драмой. Да, эти тексты часто переворачивают в абсурд, наполняют иронией и здоровым юмором, но при этом они всегда остаются в рамках маргинального поля. В спектакле режиссера Владимира Панкова впервые довелось увидеть, как огромный зал самого академического алматинского театра – театра Лермонтова – на ура принимал «чернушный» текст Юрия Клавдиева. Ни один автор новой драмы, повествующий об изнанке цивилизованного мира и смакующий подробности насилия, включая самого Клавдиева, не мог рассчитывать на подобный зрительский успех. Были, конечно, единицы ушедших со спектакля и отрицательные отзывы постфактум, но они так и остались исключениями. Режиссер умудрился превратить жесткую пьесу Клавдиева в достаточно попсовую рок-оперу, в которой привычные раздражающие факторы, такие как ненормативная лексика и откровенные сцены насилия, хоть и остались в спектакле, но просто рухнули под натиском куража, драйва и музыки в исполнении актеров ташкентского театра.

Дождь за стеной

Сцена из спектакля «Дождь за стеной», театр «Ильхом», Ташкент

 

А вот этого откровения на фестивале никто не ждал. И о нем хочется сказать особо. Спектакля Анны Зиновьевой «Аккомпаниаторша», сотворенного в театре «АРТиШОК», не было ни в молодежной, ни в международной афише большого Алматинского форума. Его включили «бонусом» и попали в точку. Спектакль прозвучал, что называется, «вопреки», и для многих экспертов восполнил кризис хорошего театра, который для Казахстана не новость.

Сложносочиненную «Аккомпаниаторшу» по повести Нины Берберовой публика фестиваля в Алматы приняла не сразу. Первые минуты спектакля в театре «АРТиШОК» стояла напряженная тишина, блуждали зевки и переглядывания, которые в крохотном зале, да еще и при «своей» фестивальной публике было невозможно скрыть, – так сильно сказывалось, чувствовалось и тушило энергию волнение молодой актрисы Анастасии Тарасовой. Она и играет в спектакле заглавную «аккомпаниаторшу», талантливую пианистку Сонечку, попавшую в дом к богатой успешной певице в голодном 1919 году. С первых минут спектакля героиня Тарасовой «подсажена» режиссером на чумную пластику, необходимость каждую секунду выдавать энергетический заряд молодости, существовать в пластических этюдах, наложенных на длинные монологи, призванные внести ясность в биографию персонажа.

Аккомпаниаторша 2

Сцена из спектакля «Аккомпаниаторша», театр «АРТиШОК», Алматы. Актриса Анастасия Тарасова (Сонечка)

 

История ее приключений проговорена до того самого момента, как она, голодная и замерзшая девочка, не оказалось под дверью будущей «госпожи». Впрочем, не только проговорена. Безусловно одаренная актриса демонстрирует чудеса пластики, транслируя залу изгибы боли и душевного страдания своей героини. Но обратный эффект, кажется, происходит потому, что пластика эта – громкая, кричащая, широкая – не пропорциональна залу, крохотному пространству на 70 мест, атмосфере малой-малой формы. Ее действительно много, и она избыточна. Плюс волнение, зажим и прочие «премудрости» не накопленного опыта. Да и текст, который звучит первые минуты спектакля, никак не помогает зрителю прочувствовать материал, актуализировать его здесь и сейчас. Только потом понимаешь, что актуальность «Аккомпаниаторши» другого рода: привычные вопросы типа «а зачем это поставили сегодня?» и «кому это надо?» разбиваются об универсальную проблематику финала о несбыточности мечты, вечном лузерстве, ревности, зависти и желании быть номером один. Или хотя бы наравне.

Спектакль по-настоящему начинается с появления той самой «госпожи», – успешной певицы Марии Николаевны Травиной. Актриса Вероника Насальская играет воплощенную аристократическую женственность начала XX века с узнаваемым флиртом, кокетством, нотками декаданса, вычурностью, способностью влюблять. Величайшие достоинства актрисы – это легкость, юмор, отстранение и самоирония – «киты», на которых держится безусловный успех этой роли. Плюс она грациозна, пластична, хорошо поет и чувствует пространство маленького театра, не перегружает зрителя «рисунком» и существует в диалоге с залом, – хотя бы потому, что невозможно существовать вне диалога со зрителем в пространстве условных десяти квадратных метров. И незабываема сцена, когда на гастролях в Париже Мария Николаевна раздает залу памятные открытки, спрашивает, как подписать, и на ответы вроде «Анатолий» и «Тимофей» изумительно грациозно отвечает: «Какое редко французское имя – Анатолий», а зал пребывает в восторге.

Аккомпаниаторша

Сцена из спектакля «Аккомпаниаторша», театр «АРТиШОК» (Алматы). Актриса Вероника Насальская (Травина)

 

Прозаический текст Берберовой строится на том, как Мария Николаевна Травина погрязла в любовном треугольнике, и как ее аккомпаниаторша Сонечка, настоящий борец за нравственность, хочет собственного благодетеля изобличить, наказать и чуть даже не подстрелить. Может показаться, будто это история – урок о том, что нужно трижды подумать, прежде чем брать в дом пролетарского ребенка, который никогда не откажется от своей павлико-морозовской сущности. Хотя на деле оказывается, что речь идет об элементарном неудовлетворенном самолюбии. И желание свергнуть «царских господ» – лишь маска для собственной мелкотравчатости, желания сиять на сцене, перестать быть аккомпаниаторшей, а начать просто быть.

С появлением Травиной изменилась жизнь не только Сонечки. Как уже упоминалось, изменилась жизнь и спектакля Анны Зиновьевой. Дуэт актрис Тарасовой и Насальской получился ярким, живым и интригующим. Актриса Анна Тарасова обрела долгожданную легкость, а ее виртуозная пластика сологубовской недотыкомки нашла свое уместное проявление – в зависти, мстительности, обидчивости, капризности и желании солировать. Дуэт двух актрис прекрасно дополнила Виктория Мухамеджанова, сыгравшая всех второстепенных персонажей истории. Впрочем, никакой чеховской тоски и уже традиционного для театра комплекса «трех сестер» в спектакле не возникло. А были концерты, переодевания, города, страны, сплетни, тайные письма, встречи с любовниками, подглядывания, репетиции – все это пронеслось увлекательным вихрем, превратившим повествовательный ряд в маленькое сценическое приключение, – с юмором и болью.

Аккомпаниаторша 1

Сцена из спектакля «Аккомпаниаторша», театр «АРТиШОК», Алматы

 

Из декораций (художественное решение принадлежит Антону Болкунову) – только доска для рисования (на ней время от времени появлялись схематичные «места действия» и «состояния души») и огромный сундук – центр сцены, инструмент для театральной игры и главная метафора, в которой будут похоронены мечты Сонечки о собственном счастье.

Придуманный ею мир оказался иллюзией, правда, на которую она уповала (честно говоря, сама являясь далеко не идеалом), оказалась заблуждением. В итоге она осталась одна: без покровителей, без друзей, без любимого человека, без матери и, главное, так и не обрела желаемого признания, осталась талантливой аккомпаниаторшей собственного незамеченного дарования.

Спектакль получился теплым, легким и очень личным. «Спектакль, которого не было», стал одним из центров фестивального внимания. И этот факт очень бы порадовал Сонечку, не будь она всего лишь литературным героем.

Сам же фестиваль в таком международном формате проходил в Алматы впервые. То, что все здесь «на новенького», проявлялось в некоторых организационных ляпах. Это и позднее формирование афиши, и репертуарные листы, которые гордились приглашенными театрами, но умалчивали о спектаклях, которые они привозят, это и очевидная несуразица с резким ограничением мест для участников фестиваля на просмотр спектаклей других театров. Последнее особенно странно. Пусть маленькие залы (хотя залы в основном были большие), пусть зрители висят на люстрах, но общедоступность, включенность всех гостей в атмосферу – важное и первое условие любого фестиваля. Впрочем, кто хотел, тот попал везде: театральный люд умеет обходить такого рода препоны. И все это, конечно, мелочи по сравнению с общей организацией события, с тем, что в Алматы пришла настоящая театральная жизнь. Фестиваль активно собирали и продвигали Галина Пьянова, Ольга Султанова, Настасья Старченкова, – и Казахстан обязательно скажет им спасибо за прививку хорошего театрального вкуса. Город с населением 1,6 миллиона человек имеет право на театр.

 

В материалы использованы фотографии из архивов театров

 

 

Войти с помощью: 

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *