Назад Наверх

Гуманистическая и дегуманистическая позиции в спектакле «Дети солнца»

Актуальная тема 18.10.2018 Мария Кожина/Фрол Подлесный

Максим Горький «Дети солнца».
Новосибирский драматический театр «Красный факел».
Режиссер – Тимофей Кулябин.

Художник-постановщик – Олег Головко.

Художник по свету – Александр Романов.
Драматург – Ольга Федянина.

 

По материалам VIII Всероссийской научно-практической конференции «Творчество и личность М. Горького в историческом и художественном контексте (к 150-летию со дня рождения).

Марина Давыдова в статье «Европа: признание в любви», вошедшей в книгу «Культура Zero», пишет, что «зацикленность современных художников на темах болезней, плотских изъянов, смерти, старения парадоксальным образом проистекает из того, что человеческая жизнь никогда не ценилась так высоко и не была столь дорога. Нерв искусства, его смысл, его пафос – сострадательность к человеку так таковому, готовность ценить его за сам факт существования, за то, что он просто родился на свет божий». Статья написана в 2011-м году, то есть семь лет назад, и мне кажется, за это время идея гуманизма как жалости к самому маленькому человеку, выраженная на сцене в самых неприглядных явлениях, видоизменилась. Театральное искусство в некотором смысле сделало шаг в обратном направлении. Сегодня современные художники показывают, как в столкновениях человека с человеком, человека с окружающим миром обнаруживается, насколько этот мир враждебен по отношению к человеку, насколько человеческая жизнь оказывается незначительной, а сам человек бессилен что-либо изменить. Настало время новой трагедии на сцене, в которой идеи гуманизации и дегуманизации мирового устройства, общественных порядков, жизни человека встречаются на одной территории.

В спектакле Тимофея Кулябина «Дети солнца», поставленном в «Красном факеле», вопрос о присутствии этих оппозиций, в первую очередь, возникает в связи с системой действующих лиц, то есть еще до просмотра спектакля: в тот момент, когда знакомишься с распределением ролей. Очевидно, что режиссер отказывается от персонажей, принадлежащих к народу, через которых в пьесе Максима Горького говорится о несовершенстве мира, – маленький человек Кулябину не нужен. Он сосредотачивает действие вокруг Протасовых и их близкого круга, таким образом, как бы очищая, оформляя мысль драматурга. Как пишет Юрий Чирва в статье «О пьесах М. Горького и Л. Андреева эпохи первой русской революции», «Они – воистину “дети солнца”, т. е. по расшифровке этого понятия, сделанного Горьким еще в его рецензии на героическую комедию Э. Ростана “Сирано де Бержерак”, люди, “на долю которых выпадает высокая честь быть лучше и умнее своих современников” и нелегкая обязанность ускорять движение жизненного корабля». Действие пьесы строится на столкновениях «людей земли», обывателей, и людей прогрессивных, людей нового времени – «детей солнца». Роль катализатора, который обостряет отношения между этими группами персонажей и приближает финальную катастрофу, принадлежит стихийному бедствию – эпидемии холеры, упоминания о которой в пьесе возникают с самого начала. В спектакле Кулябина подобных обстоятельств нет. Он оставляет в «Детях солнца» только представителей интеллигенции (за исключением горничной Фимы), испытывает персонажей их образом жизни и теми противоречиями, которые возникают между ними. Режиссер как будто проверяет, могут ли они, действительно, быть горьковскими «детьми солнца».

Персонажи спектакля оказываются в мире, где время и пространство нестабильны, несмотря на видимое благополучие той обстановки, в которой они находятся. Сцены разыгрываются на движущихся платформах, попеременно приближающихся к зрительному залу. Над ними расположены экраны, на которых идет отсчет времени: над разными платформами – разное время. Благодаря такому решению ощущается, что герои потеряны во времени: они переходят из настоящего в прошлое и из прошлого в настоящее. Будущее задается ожиданием нового года, нового века, нового тысячелетия (действие происходит в конце 1999-го и первые дни 2000-го года), но режиссер показывает, что противоречия XX века переходят в XXI, и этот процесс невозможно остановить, потому что спусковой механизм уже запущен.

Пространство комнат, выстроенных на платформах, кажется удобным для человека. Олег Головко создал интерьеры, в которых есть все необходимое, если рассматривать их с точки зрения жизненных соответствий. Но внутри спектакля это вызывает двойственные впечатления, поскольку сценографу удалось совместить два противоположных подхода: индивидуальный и универсальный. С одной стороны, в каждой комнате есть что-то, принадлежащее персонажам. Например, в комнате Павла и Елены – компьютер, грифельная доска, шкаф с книжными полками, в комнате Вагина – оборудование для фотосъемки. С другой стороны, эти вещи ничего не говорят об их обладателях, кроме, профессиональных интересов или увлечениях. С помощью этих деталей герои лишь обозначаются: человек ценен только тем, что он делает, сам по себе, со своими сомнениями и переживаниями, он не имеет значения.

«Дети солнца» связаны с вещественным миром. Как только одним из них предстоит выйти из системы взаимоотношений (Чепурной заканчивает жизнь самоубийством, Вагин собирается уехать), их комнаты становятся пустыми, в них не остается мебели. В этом не только сближение человека с тем, что его окружает, но и ощущение заменяемости – в этих помещениях могут появиться вещи кого-то другого. В первом акте комнаты попеременно приближаются к зрителю, во втором же – пространство объединяется, платформы останавливаются на одном уровне, но в итоге в нем остаются только Протасовы (Павел, Лена и Лиза). И если на предметном уровне происходит объединение, то сюжетно, шаткая общность персонажей и видимость благополучия, распадаются. Каждому теперь предстоит жить со своим личным одиночеством и одиночеством всеобщим, поскольку в спектакле оно становится тотальным.

Столкновение гуманистической позиции как желания перемен, желания сделать мир вокруг человека комфортнее, функциональнее, и дегуманистической позиции, выраженной в отказе человека от взаимодействия с реальностью, уходом в виртуальную реальность, в мир симулякров, в спектакле связано с образом Павла Протасова. Ученый-химик из пьесы Горького в «Детях солнца» Кулябина превратился в IT-разработчика. Взаимодействие героя с миром осуществляется через экран монитора, что лишает его общения с близкими. Стремление к глобальному для Протасова важнее локальных, бытовых ситуаций. Анна Вислова в книге «Русский театр на сломе эпох» пишет: «Человеческое сознание с помощью различных политических, экономических, идеологических и прочих механизмов в новых условиях дегуманизируется целенаправленно. Оно подвергается определенной мутации в сторону чисто технологического мышления повсеместно, в том числе и в благополучной части мирового сообщества, несмотря на деятельную внешнюю гуманизацию жизни общества welfare».

Технический прогресс поглощает человека. В финале Павел Протасов окончательно сбегает из реального мира в виртуальный, чтобы не переживать самоубийство друга и сумасшествие сестры. Именно он, как говорится о детях солнца, на корабле устремляется в будущее, оставляя за бортом остальных персонажей в мире, содрогнувшемся от потрясений в пределах одной семьи и ее окружения. Бегство от себя, от духовных побуждений, от свободы и ответственности можно рассматривать как результат дегуманизации. Человек становится не важен не только в отношениях «я – другой», но и сам для себя. Человека как бы вообще нет, он растворяется среди машин. Что-то подобное происходило в ХХ веке, когда весь мир занимался усовершенствованием оружия, а рядовой человек, никому не нужный, перемалывался революциями, войнами, кровавыми режимами. Временная отметка на одном из экранов показывает 1900-й год, когда действие происходит в только что наступившем 2000-м. Герои спектакля остаются в «бесчеловечном» мире, и кажется, что-то страшное должно произойти.

 

Список литературы:

Вислова, А.В. Русский театр на сломе эпох. Рубеж XX – XXI веков. — М.: Университетская книга, 2009 – 272 с.

Давыдова, М. Культура Zero. Очерки русской жизни и европейской сцены. – М.: Новое литературное обозрение, 2018 – 328 с.

Ортега-и-Гассет, Х. Дегуманизация искусства / Пер. С.Л. Воробьева. – М.: АСТ, АСТ Москва, 2008 – 192 с.

Пугаченко, А.В. О дегуманизации как теоретико-литературной и эстетической проблеме // Филологические науки. Вопросы теории и практики. – Тамбов: Грамота. – 2014 – № 8 (38): в 2-х ч. – Ч. II. – C. 130 – 132.

Чирва, Ю. Н. О пьесах М. Горького и Л. Андреева эпохи первой русской революции //

Русский театр и драматургия эпохи революции 1905 – 1907 годов: Сборник научных трудов / Редкол. А.Я. Альтшуллер, Л.С. Данилова, А.А. Нинов. – Л., 1987 – C. 4–34.

 

 

Войти с помощью: 

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *