Назад Наверх

«Пьяные» в театре «Глобус»: пинг-понг европейских ценностей

Блог 02.12.2015 Валерия Лендова

«Пьяные». Иван Вырыпаев.
Новосибирский Молодежный театр «Глобус».
Режиссер Алексей Крикливый, художник Евгений Лемешонок

 

Они вываливаются на сцену, раскачиваясь в попытках хоть за что-то уцепиться – актрисы, модели, директора фестивалей, банков и фирм, менеджеры среднего и старшего звена – люди не бедные, красивые, благополучные, стильно одетые. Только пьяные. «Сильно пьяные», – уточняет закадровый голос. Пьяные в лоск, в дым, в хлам.

Но, несмотря на безобразно пьяный раж, они нам, скорее, симпатичны. Почему? Они не агрессивны. Новая драма вообще-то гордится основным своим брендом – «перформансами насилия». Здесь ничего подобного. Эти персонажи не монстры и не хищники, и нет у них неизбывного желания побольше хапнуть и подальше спрятать. Их заботы вообще иного сорта: пьяным хочется выплеснуться, докричаться, достучаться до соратников-собутыльников. Охота им получить ответ на вопрос: «Зачем всё?».

Пьяные 1

Ну им-то что за беда? Под ногами у них священные камни старой Европы, под руками ультрасовременные технологии с ответом на любой вопрос. Но тут даже самая молоденькая – проститутка – желает знать: «Зачем всё?». Ну ей-то чего не хватает?! А вот не хватает же…
Великий Гёте оставил нам завет: за любой идеей надо внимательно следить, особенно, если это хорошая идея. Парадокс Гёте мог бы стать эпиграфом к пьесе Вырыпаева: уж он-то последил за хорошими идеями, показал их приключения на очередном витке цивилизации и то, во что их трансформации обходятся современному человеку. Прикрывшись своими пьяненькими, он говорит о том, о чём у нас говорить как-то не принято (на западные ценности, как известно, порядочным людям лучше не посягать, иначе другие порядочные люди разорвут их в клочки). Режиссёр Алексей Крикливый сохранил авторскую резкость замаха, его атакующую силу (и следов не осталось от потаённых педагогических задач, которые часто ослабляют впечатление от его спектаклей). И художник Евгений Лемешонок не подвёл: от тёмного глянца планшета отскакивают не только нетрезвые тела персонажей, отскакивают хорошие идеи – про свободу без берегов, про равноправие всех точек зрения, невмешательство ни во что, толерантность и плюрализм.

Сценическое письмо Вырыпаева, которым овладел режиссер, даже не «двойное» – слова ветвятся в любую сторону, утверждение мгновенно становится отрицанием, любая истина готова показать язык, вывернуться, как красный пиджак героя, наизнанку – замечательная метафора словесного эквилибра, словесного пинг-понга. Хотя, когда вся пьеса – метафора, режиссер может позволить себе работать без метафор, без собственных подпорок – без лонжи, что называется. Он это и делает, у него слово – главный ориентир, актерские усилия в его спектакле сосредоточены на овладении им. Игра Лаврентия Сорокина в данном случае как маяк, рядом с ним никто не встанет, лучше и не пытаться, такое он выдает «неглиже с отвагой», юмором, стёбом, пьяным негодованием, порой до страданья от невозможности доискаться: «есть ли хоть что-то прочное в этом ускользающем мире»…

Пьяные2

Говорят: больше нет актерских удач. Это не так. Рядом с Сорокиным чудесная партнерша Наталья Орлова. Её героиня очень хороша в нелепом своём облике, в неизбывной глупости и доброте. И Илья Чуриков, как всегда, играет «с наждачком», счищая с персонажа любой глянец. Запомнится и Вячеслав Кимаев, он не так уж и старается играть пьяного, зато выигрывает каждое слово. Заметны работы Нины Квасовой (неожиданно скромная проститутка Роза) и Алексея Корнева – брат католического священника, у которого никогда не было брата. В этом ансамбле фельетонных, карикатурных персонажей всем им удаётся показать живых людей. И главное – все понимают, про что играют: «так есть ли хоть что-то прочное в этом меняющемся мире?».

Принцип относительности, на котором держатся вырыпаевские «Иллюзии», в пьесе «Пьяные» перебрасывается на всю жизнь. Широта и свобода европейского взгляда на всех и всё – покоряют, но вот Лора никак не может забыть, что пьяный араб застрелил её брата. Все художественные высказывания достойны наград, но вот навязчивые цитаты из вознесенного и титулованного иранского фильма заставляют ухмыльнуться по поводу его художественности. Весь спектакль прожжён такими вот залетающими невзначай искрами здравого смысла, когда заученные мантры начинают слегка дымиться.

Пьяные 2

Первая встречная барышня заставляет жениха познать, наконец, «настоящую любовь». Сотворить свадебный обряд над новой парой берется брат католического священника, у которого, как известно, брата нет. Так у Вырыпаева фикция венчает фикцию. Бог тоже становится фикцией. С одной стороны, «шепот Господа в нашем сердце», с другой – приводимые героем Сорокина доказательства Его существования вызывают хохот в зале.

«Мы потеряли контакт, – пытается достучаться до честной компании один из менеджеров среднего звена, – с той настоящей реальностью, из которой всё здесь на самом деле состоит»… Контакты отходят. Контакты между каждодневным человеческим опытом и навязанными установлениями, между желанием увидеть жизнь непредвзято и боязнью подвергнуться моральному/эстетическому террору со стороны своей же группы. Происходит вымывание простых и ясных человеческих понятий, которые совсем недавно скрепляли жизнь.

Контакты отходят. Мат – отчаянная реакция на это состояние, обсуждать мат как проблему спектакля просто смешно. Тут другие проблемы: контакт потерян, «порвалась дней связующая нить» – как с этим быть? Ответ «как» в спектакле есть, но он тоже из области непечатного. А вот если перевести его на общекультурный русский, получится «не врать!». Не врать, хотя бы самим себе, – зал отлично это понимает, аплодирует и хохочет, – ведь всё-таки он часть Европы.

В материалы использованы фотографии Виктора Дмитриева

Текст Оксаны Ефременко о спектакле: «Вырыпаев в театре «Глобус»: Сорокин и другие пьяные»

 

 

 

Войти с помощью: 

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *